ОБЫЧНЫЙ МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ. Режиссер Саша Сашнева.

ОБЫЧНЫЙ МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ. Режиссер Саша Сашнева.

5 сентября в Доме Кино прошел показ программы “Параллели” в рамках программы короткого метра. Фильм “Раскольников. Мармеладные облака” приехала представлять режиссер и продюсер - Александра Сашнева. В интервью она ответила о своем отношении к короткому метру, смыслу своей картины, а также о любви провоцировать зрителя и желании видеть на жанре столкновение конфликтов.

 

- Александра, в обсуждении на круглом столе фестиваля звучали мнения о том, что короткий метр это лишь подготовка к полнометражному фильму. Как вы лично относитесь к этому жанру и что он значит для вас?

- Я не разделяю такого мнения, например, мой первый фильм был полнометражным, второй также имел потенцию к этому, будь у нас достаточно бюджетных средств. Но дело не в этом, а в том, что короткий метр - совершенно отдельная история. Все равно, что сравнить роман и рассказ, песню и симфонию - два жанра, которые и повествуют по-разному, это отличные друг от друга формы выражения. Мы сейчас вернулись во времена Чаплина, когда человеку достаточно взять в  руки камеру и начать снимать кино. Поэтому такая свобода дала нам возможность высказываться в разных формах. Что такое короткий метр по своей сути? Это совсем иная свобода, в отличие от полнометражной картины. Снимая полный метр, мы вынуждены щадить зрителя, чтобы он понял, что мы хотим ему сказать, у него уже есть определенная привычка восприятия. В коротком метре мы имеем возможность менять язык фильма, это развязывает руки. И этим он и ценен, потому что даже при низком бюджете ты можешь попробовать сделать так, как хочешь, будто ты художник. Хочешь, рисуй карандашом или акварелью, на огромном масляном полотне, на листке и т.д.

 

- Ваш короткометражный фильм тесно сопряжен с романом Достоевского, почему в основу картины легло “Преступление и наказание”?

- Это произошло случайно. Идеи существуют самостоятельно, они приходят к тебе спонтанно, а ты либо должен с ними что-то сделать, либо упустить. Было желание показать весь этот русский бунт, но не в бытовом повествовании. И к тому же, я люблю Питер, прожила там достаточно долго. А Достоевский для меня - это нечто… Вот, есть Толстой, который зеркало русской революции, а Федор Михайлович словно отражение русского менталитета, в нем сочетается склонность к философии и желание рвать на себе рубаху. Но сейчас ментальность меняется, и это было важно показать. Также, как и освятить тему старухи и топора, а для меня топор в России больше, чем просто топор. В произведении есть определенный метафорический слой, где персонажи несут в себе идеи. Поэтому мой короткий метр - это попытка вступить в диалог с этими идеями. Мой герой тоже Раскольников, но уже Серега, а не Родион, и судьба предоставляет ему возможность переменить свою участь.

- Достоевский спрашивал: “В чем свобода человека? Предаться всем возможным течениям или овладеть собой?”. Какой из этих свобод обладали вы, снимая свой фильм?

- Для меня свобода - это проявление собственной воли. Нужно собрать себя, выделить определенную цель и достигнуть ее. А если не достигать, то какая же это свобода? Получается, что тогда я раб обстоятельств. Но во время съемок во мне боролось два человека. Поскольку я режиссер и продюсер своего фильма, внутри меня часто возникал конфликт. И мне приходилось этих двух людей внутри себя как-то мирить. Внутренний продюсер часто говорил внутреннему режиссеру: “Саш, ну ты же понимаешь, это же невозможно. У нас нет такого бюджета, придумай что-то другое без потери концепции и художественного месседжа”.

- Насколько сильные проблемы с бюджетом вы испытывали? Как вы добывали средства для создания картины?

- Это трудоемкий процесс, часть средств собрала на “Планете” (прим. - российская краудфандинговая платформа), мне помогли друзья, фанаты, которые следят за мной на facebook. В основном, средства уходили на аренду, монтаж. Конечно, с актерами про деньги мы почти не говорили. Большой удачей было то, Юлия Ауг, которая снялась в моем фильме, сказала, что в нем есть какое-то волшебство, поэтому она согласилась сыграть роль. Так что, моя картина - это событие космоса. Когда он (космос) идет к тебе на встречу, главное - правильно его встретить и не оступиться.

- Ваше творчество в народе именуют психоделической фантастикой. Согласны ли вы с такой оценкой ваших работ?

- Это слово звучит красиво, но я не совсем понимаю, что оно значит. Меня как только не называют, но тем прекраснее, потому что кто ты такой, если о тебе молчат? На мой взгляд, мои фильмы представляют собой обычный магический реализм. Возьмите Гоголя, Брэдбери, где история, рассказанная с помощью людей, несет в себе третий, четвертый слой каких-то идей. Я не очень люблю тех персонажей, которые чисты в своей идее по психологии. На фестивалях такая тема часто приветствуется, но я не ее сторонник. Мне нравится читать и писать про внутренний конфликт. Вы же понимаете, Анна Каренина - это не просто Анна Каренина, она символ стихийного начала. А Каренин - машина государства, паровоз истории, Вронский - лошадь. Мы за каждым человеком видим не только психологию, но и борьбу желаний, смыслов, ценностей. Такой продукт самый вкусный.

- Вы сказали про Толстого, Гоголя, Брэдбери, Достоевского, это главные вдохновляющие вас авторы? Или есть и другие?

- Достойных авторов много и в кино, и в литературе, а разных авторов стоит любить за отдельные вещи. Например, Набокова я люблю за его слог, в детстве любила фантастику, потому что ее было легко визуализировать, сейчас я совсем ее не читаю и предпочитаю более сложные и компактные вещи, где нужно считывать подтексты. Люблю Томаса Манна, из современных - Даню Орлова, он пишет прекрасно, весело. Вчера посмотрела чудесный фильм, где был показан некий черный бурлеск, который меня также привлекает, близко мне это, тот же Лозница!

- А вы сами любите провоцировать своего зрителя?

- Да, в своем первом фильме я специально пригласила сняться Алексея Нилова, который сыграл в нем мента. Хотя, это одна сцена, и когда он появляется, зритель должен понять, в чем тут юмор, но не все это могут сделать. Таки есть у меня страсть к провокации, но я стараюсь соблюсти меру. Я считаю, что кино должно быть к зрителю лицом, а не каким-либо другим местом. Но и в то же время, если оно не будет вытаскивать людей в какой-то неизведанный мир, где он еще не был, то это плохо. Если ты не сдвигаешь человека с той точки, где он был до тебя, то зачем он тогда к тебе ходил?

 

Ягода Анна

Пресс-центр УРАЛКИНОФЕСТ